Собраніе богослужебныхъ текстовъ Православной Церкви

Русскiй Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

Осанна
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ
-
Литургика
-
Канонизація святыхъ
-
Ирмологій

Домашняя молитва

Каноны
-
Акаѳисты
-
Псалтирь Божіей Матери

Евхологій

Служебникъ
-
Требникъ

Слѣдованная Псалтирь

Псалтирь
-
Канонникъ
-
Часословъ
-
Мѣсяцесловъ

Тріодь

Постная
-
Цвѣтная

Минеи

Минея Общая
-
Минеи Богослужебныя
-
Архивъ

Церк.-учит. литература

«Златоустъ»

Греч. и древнерус. тексты

Греч. литург. тексты
-
Древнерус. литург. тексты

Календарь на Вашемъ сайтѣ

Ссылка для установки

Православный календарь

Новости сайта



Сегодня - четвергъ, 29 iюня 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 18.
Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

ЦЕРКОВНО-УЧИТЕЛЬНАЯ ЛИТЕРАТУРА

КНИГА, ГЛАГОЛЕМАЯ «ЗЛАТОУСТЪ»,
Въ не́йже вся́ко ухищре́ніе Боже́ственнаго Писа́нія, истолко́вано святы́мъ вели́кимъ Іоа́нномъ Златоу́стомъ и про́чими святы́ми отцы́.

Сло́во 61.
Во святы́й и Вели́кій вто́рникъ Страстны́я недѣ́ли, о то́мъ же прекра́сномъ Іо́сифѣ, ка́ко прода́ша его́ изма́ильтяне Пентефрíю и ка́ко воцари́ся надъ Еги́птомъ.

Егда́ же ви́дѣ Іа́ковъ ри́зу сы́на своего́, возопи́ съ пла́чемъ и рыда́ніемъ го́рькимъ, глаго́ля: «сы́на моего́ е́сть ри́за сія́. Звѣ́рь зо́лъ снѣде́ сы́на моего́». Рыда́я же, съ воздыха́ньми глаго́лаше: «почто́ не изъяде́нъ бы́хъ а́зъ въ тебе́ мѣ́сто, сы́не мо́й? Почто́ не срѣ́те мене́ звѣ́рь то́й, да бы́ ся мене́ насы́тилъ, а тебе́ бы оста́вилъ, сы́не мо́й? Почто́ мене́ звѣ́рь то́й не расто́рже? Почто́ у́бо а́зъ не бы́хъ ему́ въ бра́шно? Увы́ мнѣ́, увы́ мнѣ́! Утро́ба ми ся мяте́тъ Іо́сифа ра́ди? Увы́ мнѣ́, увы́ мнѣ́! Гдѣ́ убіе́нъ бы́сть сы́нъ мо́й, да ше́дъ сѣди́ны своя́ растерза́ю надъ красото́ю его́? Уже бо не хощу́ жи́ти, не ви́дя Іо́сифа. Азъ е́смь вина́ сме́рти твое́й, ча́до. Азъ, ча́до, уби́хъ тя́, посла́вый тебе́ въ пусты́ню ви́дѣти бра́тіи твоея́ со ста́ды. Воспла́чуся у́же, ча́до, и сѣ́тую по вся́ часы́, до́ндеже сни́ду во а́дъ, сы́не мо́й. И въ тѣ́ло мѣ́сто положу́ ри́зу твою́, Іо́сифе, предъ очи́ма сле́зныма не преста́я. Се́ па́ки ри́за твоя́ на и́но сѣ́тованіе поставля́етъ мя́, сы́не: е́сть бо вся́ цѣла́ и, я́коже непщу́ю, нѣ́сть тебе́ звѣ́рь изъя́лъ, но рука́ми человѣ́ческими совлече́нъ еси́ и побіе́нъ. Аще бо, я́коже рѣ́ша бра́тія твоя́, изъяде́нъ еси́, то ри́за твоя́ была́ бы расте́рзана на́ кусы: не жде́тъ бо звѣ́рь пе́рвѣе совлещи́ и пото́мъ пло́ти твоея́ насы́титися. Аще ли бы та́ко совле́клъ тя́, пото́мъ же изъя́лъ, ри́за твоя́ оста́ла бы бе́зъ крове. Но на ри́зѣ у́бо твое́й нѣ́сть ви́дѣти торга́нія ного́тъ, ни хапа́нія зу́бъ, то́ отку́ду кро́вь е́сть на ри́зѣ твое́й? Аще бы то́й еди́нъ звѣ́рь бы́лъ въ пусты́нѣ, то и мнѣ́ бы еди́но сѣ́тованіе и рыда́ніе. Да сѣ́тую Іо́сифа и рыда́ю ри́зы. Два́ у́бо сѣ́тованія и два́ пла́ча. Воспла́чуся лю́тѣ о ри́зѣ: ка́ко совлечена́ бы́сть и ка́ко изъяде́но бы́сть мое́ ча́до? Да умру́, Іо́сифе, свѣ́те мо́й и подпо́ра! Ри́за твоя́ да сни́детъ со мно́ю во а́дъ. Не хощу́ бо свѣ́та сего́ зрѣ́ти, сы́не мо́й Іо́сифе!»

Изма́ильтяне же, пое́мше Іо́сифа, со тща́ніемъ сведо́ша его́ во Еги́петъ, помышля́юще, е́же бы красото́ю его́ зла́та мно́го прія́ти отъ нѣ́коего вельмо́жи. Иду́щимъ же и́мъ сквозѣ́ гра́дъ, срѣ́те и́хъ Пентефрíй, евну́хъ фарао́новъ, воево́да во́й еги́петскихъ. И ви́дѣвъ Іо́сифа, вопроша́ше и́хъ, глаго́ля: «рцы́те ми́, купцы́, отку́ду е́сть ю́ноша се́й? Не но́ситъ бо того́жде о́браза, е́же и вы́, зане́ вси́ вы́ изма́ильтяне есте́, а се́й прекра́сенъ». Они́ же отвѣща́ша, глаго́люще: «зѣло́ доброро́денъ е́сть и вельми́ разу́миченъ е́сть о́трокъ се́й». Онъ же, да́въ и́мъ цѣ́ну, ели́ко хотя́ху, съ любо́вію купи́ Іо́сифа отъ ни́хъ. И введе́ его́ въ до́мъ сво́й, и искуша́ше его́, хотя́ увѣ́дати житіе́ его́. Истинная же вѣ́твь преподо́бнаго сѣ́мене пра́веднаго Авраа́ма, и Исаа́ка, и Іа́кова, растя́ше въ добродѣ́тели и во мно́зѣ устрое́ніи въ дому́ Пентефрíинѣ. Живя́ше же въ мѣ́ру, очи́ма же, и словесы́, и цѣлому́дріемъ, имѣ́я непреста́нно Бо́га Свята́го предъ очи́ма свои́ма, Всеви́дящаго, Бо́га о́тча, изба́вльшаго и́ изъ ро́ва сме́рти и не́нависти бра́тій. Но оба́че се́рдце бѣ́ ему́ въ печа́ли о отцѣ́ свое́мъ Іа́ковѣ.

Зря́ же Пентефрíй устрое́ніе ю́ноши, мно́га же ра́зума и добра́ служе́нія, вся́, ели́ка имѣ́яше, вдаде́ въ ру́цѣ Іо́сифовѣ. И не вѣ́дяше отъ су́щихъ у себе́ ничто́ же, ра́звѣ хлѣ́ба, и́же ядя́ше на трапе́зѣ. Вѣ́дяше бо господи́нъ его́, я́ко Госпо́дь бѣ́ съ ни́мъ, и ели́ка твори́тъ, Госпо́дь благоустроя́етъ въ руку́ его́. И благослови́ Госпо́дь до́мъ еги́птянина, Іо́сифа ра́ди; и бы́сть благослове́ніе Госпо́дне на все́мъ имѣ́ніи его́, въ дому́ и въ се́лѣхъ его́.

Жена́ же господи́на его́, ви́дѣвши Іо́сифа, прекра́сна и разу́мна су́ща, уязви́ся се́рдце ея́ любо́вію сатанино́ю, и зѣло́ хотя́ше съ ни́мъ бы́ти. И тща́шеся чи́стаго того́ и су́ща исто́чника цѣлому́дрія, воврещи́ въ ро́въ любодѣя́нія. И мно́зи ко́зни творя́ше по вся́ дни́ на прельще́ніе ю́наго: ри́зы измѣня́ющи по вся́ часы́, и лице́ умыва́ющи и ма́жущи, мони́сты повѣ́шающи, помава́ніи сатани́нскими, и смѣ́хи ме́рзскими, льстя́щи пра́веднаго, я́ко змія́. Но па́че сама́ поги́бе, таковы́ми злы́ми о́бразы льстя́щи ду́шу преподо́бнаго. Іо́сифъ же, стра́хомъ Бо́жіимъ огражде́нъ, ниже́ мы́слію воззря́ше на ню́. Она́ же, ви́дѣвши, я́ко при мно́гихъ украше́ніяхъ дѣ́ло пра́здно пребыва́етъ о не́мъ, бо́льшими разжиза́шеся и зѣло́ распала́шеся, не вѣ́дущи, что́ бы еще́ сотвори́ти ему́. По́слѣжде же умы́сли, безсту́дными словесы́ призыва́ти на дѣ́ло неподо́бно, прельща́ющи, я́коже змія́, да бы́ излія́ти на́нь я́дъ нечистоты́, безсту́дно глаго́лющи си́це: «ля́зи со мно́ю, не бо́йся отню́дъ, но дерзни́ на мя́, да наслажду́ся а́зъ твоея́ красоты́, наслади́жеся и ты́ моея́ добро́ты. Мно́гія слуги́ на́мъ ру́цѣ подаю́тъ, и ты́ владѣ́еши всѣ́мъ до́момъ: не смѣ́етъ у́бо никто́же вни́ти къ на́мъ, ни слы́шати дѣ́ла на́шего. Аще ли же му́жа моего́ боя́ся, не дерза́еши на сіе́, то а́зъ уморю́ его́, да́вши ему́ отра́ву».

Онъ же, непобѣди́мъ сы́й душе́ю и тѣ́ломъ, и въ толи́цѣ бу́ри не погрузи́ся, но отве́рже отъ себе́ рече́нное е́ю, стра́ха ра́ди Бо́жія сохра́ньшаго и́ безъ поро́ка. И на вся́ таковы́я діа́вольскія ко́зни отвѣща́ е́й Іо́сифъ преподо́бными глаго́лы и словесы́ цѣлому́дренными, и рече́ съ кро́тостію: «не и́мамъ сего́ сотвори́ти грѣха́ съ тобо́ю, госпоже́ моя́: Бо́га бо бою́ся. Господи́нъ бо мо́й все́ имѣ́ніе свое́ мнѣ́ предаде́, е́же въ дому́, и е́же по се́ломъ, и нѣ́сть ничто́ же, е́же не въ мое́й о́бласти, ра́звѣ тебе́, госпоже́ моя́. То нѣ́сть пра́ведно презрѣ́ти толи́ку любо́вь господи́на моего́. И ка́ко сотворю́ глаго́лъ злы́й се́й и согрѣшу́ предъ Бо́гомъ, ви́дящимъ та́йная?»

Сія́ преподо́бныя глаго́лы вѣща́ше Іо́сифъ къ свое́й госпожѣ́, уча́ и запреща́я, и ника́коже послу́шаше ле́сти зміины́. Она́ же па́че разжиза́шеся сладостра́стіемъ, кипя́щимъ въ не́й, и часа́ назира́ше, и вре́мене ожида́ющи, хотя́ше ну́дити Іо́сифа. Онъ же, зря́ безсту́діе жены́, я́ко хо́щетъ его́ прельсти́ти, тѣ́мже возводя́ о́чи къ Бо́гу оте́ческому, ча́сто моля́шеся, глаго́ля си́це: «Бо́же оте́цъ мои́хъ, Авраа́ма, и Исаа́ка, и Іа́кова, изба́ви мя́ отъ сего́ звѣ́ря. Се́ бо Са́мъ ви́диши неи́стовство жены́ сея́, ка́ко мя́ хо́щетъ умертви́ти та́й дѣя́ніемъ злы́мъ. Изба́вивый мя́, Влады́ко, отъ сме́рти бра́тій, изба́ви мя́ и здѣ́ отъ звѣ́ря сего́ лука́ваго, да не бу́ду отчужде́нъ злы́ми дѣ́лы отъ оте́цъ, зѣло́ возлю́бльшихъ Тя́, Го́споди». И противобо́рствуя нечи́стой по́хоти, призыва́ше Іа́кова: «О, Іа́кове, о́тче мо́й, помоли́ся прилѣ́жно мене́ ра́ди къ Бо́гу. Помоли́ся, о́тче, я́ко зѣло́ бра́нь воста́ на мя́, хотя́щая разлучи́ти мя́ о́тъ Бога. Сія́ сме́рть отъ жены́, зѣло́ го́рши е́сть принесе́нныя ми́ отъ бра́тій пе́рвѣе. Она сме́рть тѣ́ло убива́ше, сія́ же сме́рть ду́шу разлуча́етъ о́тъ Бога. Се́ а́зъ вѣ́дѣ, я́ко мольбы́ твоя́, о́тче, взыдо́ша къ Бо́гу Свято́му за мя́, и того́ ра́ди изба́вленъ бы́хъ отъ сме́рти рва́. И ны́нѣ па́ки помоли́ся Вы́шнему, да изба́вленъ бу́ду о́тъ рова сме́ртнаго, изрыва́емаго ча́ду твоему́, отъ неиму́щей ни студа́, ни стра́ха Бо́жія. Къ бра́тіи свое́й идо́хъ, и я́ко звѣ́ріе бы́ша, и я́коже во́лцы свирѣ́піи отторго́ша мя́ отъ тебе́, и во Еги́петъ сведе́нъ бы́хъ чужди́ми рука́ми; и се́ па́ки срѣ́те мя́ звѣ́рь. Помоли́ся, преподо́бне, за своего́ сы́на Іо́сифа, да не умру́ душе́ю предъ Бо́гомъ на́шимъ».

Егда́ же у́бо Іо́сифъ не хотя́ше послу́шати госпожи́ своея́, е́же бы́ти съ не́ю, е́мши безсту́дно цѣлому́дреннаго, нужда́ше влеку́щи къ себѣ́ сотвори́ти беззако́ніе. Онъ же, ви́дѣвъ таково́е безсту́дство жены́ тоя́, напра́сно на преддве́ріе изтече́, оста́вль ри́зу свою́ въ руку́ ея́, и сокруши́ вся́ сѣ́ти діа́воли, я́коже нѣ́кій другíй оре́лъ, егда́ у́зритъ ловца́, то высоча́е возлета́етъ; та́ко же и Іоси́фъ избѣжа́ отъ сѣ́ти, да не у́мретъ глаго́ломъ и дѣя́ніемъ злы́мъ. Жена́ же, ви́дѣвши, я́ко си́це избѣже́, ужасе́ся, и въ я́рости вели́цѣ бы́сть, и мы́сляше, ка́ко солга́ти на пра́веднаго злы́ми словесы́ къ му́жу своему́, да му́жъ ея́, слы́шавъ та́, разгнѣ́вается я́ростію и убіе́тъ Іо́сифа. Рече́ же въ себѣ́ си́це: «зѣло́ лу́чши ми́ е́сть, да у́мретъ Іо́сифъ, и а́зъ пріиму́ осла́бу; не терплю́ бо зрѣ́ти въ дому́ мое́мъ сицевы́я добро́ты, презрѣ́ннѣ мнѣ́ отъ него́ бы́вши. И, призва́вши рабы́ и рабы́ни, рече́ и́мъ: «ви́дѣсте ли, что́ сотвори́ ра́бъ на́шъ жидови́нъ? Му́жъ мо́й поста́ви его́ надо всѣ́мъ до́момъ, о́нъ же восхотѣ́ и со мно́ю бы́ти безсту́дно. Не довлѣ́ли Іо́сифови вла́сть моего́ до́му, но и мене́ восхотѣ́ лиши́ти моего́ му́жа?» Егда́ же пріи́де му́жъ ея́ отъ пала́ты, она́ же, взе́мши ри́зу Іо́сифову, показа́ му́жу своему́, поймы́ дѣ́ющи, я́ко цѣлому́дренна, глаго́лющи: «ты́ ли еси́ наусти́лъ раба́ своего́ жидови́на досажда́ти и руга́тися мнѣ́, женѣ́ твое́й, я́ко та́ко ми́ сотвори́?»

Онъ же слы́шавъ, вѣ́рова непра́веднымъ словесе́мъ жены́ своея́, и разгнѣ́вася я́ростію, и взе́мъ Іо́сифа, вве́рже его́ въ темни́цу, идѣ́же у́зники царе́вы держа́тся, не помяну́въ благослове́ній Бо́жіихъ, бы́вшихъ въ дому́ и въ се́лѣхъ, Іо́сифа ра́ди, ниже́ испыта́въ слове́съ пои́стиннѣ, но а́біе изрече́ непра́веденъ су́дъ на́нь. И бя́ше Госпо́дь со Іо́сифомъ, и излія́ на него́ ми́лость, и даде́ ему́ благода́ть предъ нача́льнымъ стра́жемъ темни́чнымъ. И вдаде́ старѣ́йшина страже́й темни́цу въ ру́цѣ Іо́сифу и всѣ́хъ вве́рженыхъ въ темни́цу: вся́ бо бы́ша въ рука́хъ Іо́сифовыхъ, зане́же Госпо́дь бя́ше съ ни́мъ.

Въ то́ же вре́мя, въ не́же бѣ́ въ темни́цѣ Іо́сифъ, согрѣши́ста фарао́ну, царю́ еги́петскому, два́ му́жа служе́нія его́: старѣ́й хлѣбаре́мъ и старѣ́й виноче́рпіямъ. И разгнѣ́вася фарао́нъ на своя́ рабы́ и вве́рже и́хъ въ темни́цу, идѣ́же бѣ́ Іо́сифъ. И бѣ́ста дни́ нѣ́кія та́мо и ви́дѣста о́ба со́нъ во еди́ну но́щь. Вни́де же къ ни́мъ Іо́сифъ зау́тра, и ви́дѣ и́хъ, и бя́ху смуще́ни. И вопроша́ше и́хъ, глаго́ля: «что́, я́ко ли́ца ва́ша уны́ла дне́сь?» Они́ же рѣ́ша ему́: «со́нъ ви́дѣхомъ, и разсужда́яй его́ нѣ́сть». Рече́ же и́мъ Іо́сифъ: «еда́ не Бо́гомъ изъявле́ніе и́хъ е́сть? Повѣ́дите у́бо мнѣ́». И рече́ старѣ́йшина виноче́рпіямъ: «во снѣ́ мое́мъ бя́ше виногра́дъ предо мно́ю; въ виногра́дѣ же три́ лѣ́торасли, и то́й цвѣту́щъ, произнесе́ о́трасли — зрѣ́лы гро́зды ло́зныя. И ча́ша фарао́нова въ руцѣ́ мое́й, и взя́хъ гре́знъ и изжа́хъ о́ный въ ча́шу, и да́хъ ча́шу въ ру́ку фарао́ню». И рече́ ему́ Іо́сифъ: «сіе́ разсужде́ніе сему́: три́ лѣ́торасли — три́ дни́ су́ть; еще́ три́ дни́ и помя́нетъ фарао́нъ са́нъ тво́й, и па́ки поста́витъ тя́ въ старѣ́йшинство твое́ вина́рско и пода́си ча́шу фарао́ну въ ру́ку его́, по са́ну твоему́ пе́рвому, я́ко же бы́лъ еси́ виноче́рпій». Повѣ́да же и старѣ́йшина хлѣ́баремъ со́нъ сво́й Іо́сифу: «мня́хся, рече́, три́ ко́шницѣ хлѣ́бовъ держа́ти на главѣ́ мое́й; въ ко́шницѣ же ве́рхней отъ всѣ́хъ родо́въ, я́же фарао́нъ я́стъ, дѣ́ло хлѣ́бенное, и пти́цы небе́сныя ядя́ху та́я отъ ко́шницы, я́же на главѣ́ мое́й». Отвѣща́въ же Іо́сифъ, рече́ ему́: «три́ ко́шницы — три́ днíе су́ть; еще́ три́ днíе, и оты́метъ фарао́нъ главу́ твою́ отъ тебе́, и повѣ́ситъ тя́ на́ древѣ, и изъядя́тъ пти́цы небе́сныя пло́ть твою́ отъ тебе́».

Старѣ́йшинѣ же виноче́рпіямъ рече́ Іо́сифъ: «помяни́ мя́, егда́ бла́го ти́ бу́детъ, и сотвори́ши надо мно́ю ми́лость, и да помяне́ши о мнѣ́ фарао́ну, и изведе́ши мя́ отъ тверды́ни сея́, я́ко татьбо́ю укра́денъ бы́хъ изъ земли́ евре́йскія, и здѣ́ ничто́ же зло́ сотвори́хъ, но вве́рженъ е́смь въ темни́цу сію́». О, сѣ́мя свяще́нное! О, сѣ́мя избра́нное! О, блаже́нне! Почто́ и́щеши по́мощи отъ человѣ́ка умира́юща? Бо́га оста́вль, человѣ́ка ли мо́лиши? Нѣ́си ли искуси́лъ по́мощи Бо́жія? Почто́ малоду́шенъ еси́? Бо́гъ дае́тъ ца́рство и сла́ву, егда́ Са́мъ восхо́щетъ. Ели́ко бо терпи́ши мно́гія напа́сти, толи́ко бо́льшій пріи́меши вѣне́цъ побѣ́дный.

Бы́сть же въ де́нь тре́тій, де́нь рожде́нія бя́ше фарао́ня, и творя́ше пи́ръ всѣ́мъ отроко́мъ свои́мъ. И помяну́ старѣ́йшину виноче́рпіямъ и старѣ́йшину хлѣбаре́мъ, посредѣ́ о́трокъ свои́хъ. И поста́ви старѣ́йшину виноче́рпіямъ въ старѣ́йшинство его́, и подаде́ ча́шу въ ру́ку фарао́ню; старѣ́йшину же хлѣбаре́мъ повѣ́си на́ древѣ, я́коже сказа́ и́ма Іо́сифъ. И не помяну́ старѣ́йшина виноче́рпіямъ Іо́сифа, но забы́ его́.

По двою́ же лѣ́ту фарао́нъ ви́дѣ со́нъ: мня́шеся стоя́ти при рѣцѣ́; и се́ а́ки изъ рѣки́ исхожда́ху се́дмь кра́въ, добры́ ви́домъ и избра́нны тѣлесы́, и пася́хуся по бре́гу. Другíя же се́дмь кра́въ изыдо́ша по си́хъ, злы́ ви́домъ и тѣлесы́ ху́ды, и пася́хуся съ о́ными и поядо́ша тѣ́хъ. И ви́дѣ со́нъ вторы́й: и се́ се́дмь кла́си исхожда́ху изъ сте́блія еди́наго избра́нны и добры́, друзíи же се́дмь кла́си то́нціи израста́ху по ни́хъ: и пожро́ша сíи о́ныя. Воста́ же фарао́нъ зау́тра, и возмути́ся душа́ его́. И созва́въ вся́ сказа́тели еги́петскія и вся́ му́дрыя его́, повѣ́да и́мъ со́нъ сво́й, и не бя́ше сказу́яй того́ фарао́ну. Тогда́ помяну́въ старѣ́йшина виноче́рпіямъ о Іо́сифѣ, рече́ къ фарао́ну: «я́коже то́й сказа́ на́мъ съ старѣ́йшиною хлѣбаре́мъ, та́ко и случи́ся: мнѣ́ па́ки бы́ти въ свое́мъ са́нѣ, а о́ному повѣ́шену». Посла́въ же фарао́нъ, призва́ Іо́сифа, и рече́ ему́: «со́нъ ви́дѣхъ, и сказу́яй его́ нѣ́сть; а́зъ же слы́шахъ о тебѣ́ глаго́лющихъ, я́ко слы́шавъ сны́, разсужда́еши ты́я». Отвѣща́въ же Іо́сифъ фарао́ну, рече́: «безъ Бо́га не отвѣща́ется спасе́ніе фарао́ну». Повѣ́да же фарао́нъ Іо́сифу со́нъ сво́й. Слы́шавъ же Іо́сифъ таковы́й, рече́ ему́: «со́нъ фарао́новъ — еди́нъ е́сть; ели́ка Бо́гъ твори́тъ, показа́ фарао́ну. Се́дмь кра́въ и се́дмь кла́совъ до́брыхъ зна́менуютъ се́дмь лѣ́тъ оби́лія. И се́дмь кра́вы худы́я и се́дмь кла́сы то́нціи, предзнамену́ютъ се́дмь лѣ́тъ гла́да. Повтори́ся же со́нъ фарао́ну два́жды, я́ко и́стинно бу́детъ сло́во, е́же о́тъ Бога, и ускори́тъ Бо́гъ сотвори́ти о́но. Ны́нѣ у́бо усмотри́ человѣ́ка му́дра и смы́слена, и поста́ви его́ надъ земле́ю Еги́петскою, и да поста́витъ фарао́нъ мѣстонача́льники по земли́, да собере́тся пшени́ца по́дъ руку фарао́ню. И бу́детъ пи́ща соблюде́на земли́ на се́дмь лѣ́тъ гла́дныхъ, я́же и́мутъ бы́ти, да не потреби́тся земля́ въ гла́дѣ».

Уго́дно же бы́сть сло́во предъ фарао́номъ и предъ всѣ́ми рабы́ его́. И рече́ фарао́нъ всѣ́мъ рабо́мъ: «еда́ обря́щемъ человѣ́ка сицева́го, и́же и́мать Ду́ха Бо́жія въ себѣ́?» Рече́ же фарао́нъ Іо́сифу: «поне́же показа́ Бо́гъ тебѣ́ вся́ сія́, нѣ́сть человѣ́ка мудрѣ́йша и смы́сленнѣйша па́че тебе́. Ты́ бу́деши въ дому́ мое́мъ и у́стъ твои́хъ да послу́шаютъ вси́ лю́діе мои́; ра́звѣ престо́ломъ а́зъ бо́лѣе тебе́ бу́ду». Рече́ же фарао́нъ Іо́сифу: «се́ поставля́ю тя́ дне́сь надъ все́ю земле́ю Еги́петскою». И сне́мъ фарао́нъ пе́рстень съ руки́ своея́, возложи́ его́ на́ руку Іо́сифову, и облече́ его́ въ ри́зу червле́ну, и возложи́ гри́вну зла́ту на вы́ю его́, и всади́ его́ на колесни́цу свою́ втору́ю, и повелѣ́ провозгласи́ти его́ пе́рвымъ по себѣ́. Бо́гу на́шему сла́ва, ны́нѣ и при́сно, и во́ вѣки вѣко́мъ. Ами́нь.

Источникъ: Кни́га, глаго́лемая «Златоу́стъ», въ не́йже вся́ко ухищре́ніе Боже́ственнаго Писа́нія, истолко́вано святы́мъ вели́кимъ Іоа́нномъ Златоу́стомъ и про́чими святы́ми отцы́. — М.: При Свя́то-Тро́ицко-Введе́нской це́ркви, въ тѵпогра́фіи единовѣ́рцевъ, 1910. — Л. 171 – 177 об.

/ Къ оглавленію раздѣла /


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0